Нам всегда кажется, что наука — это где-то бесконечно далеко, но на самом деле, она рядом. В тех же корпусах, где учимся мы с вами, студенты и преподаватели проводят фундаментальные исследования и создают устройства, которым под силу изменить будущее.

Пол Боли

Старший научный сотрудник
Коуровской обсерватории,
доктор наук Гейдельбергского
университета (Германия),
преподаватель,
выпускник магистратуры УрФУ

Через тернии к звездам

Пол приехал в Россию девять лет назад в магистратуру УрГУ. Затем работал в Германии, однако в 2015 году решил вернуться на Урал. Сейчас занимается наукой в качестве старшего научного сотрудника в Коуровской астрономической обсерватории ИЕН УрФУ. Пол рассказывает о своих самых значимых исследованиях, а также развеивает слухи о современной астрономии.

11736-NNKHX4-011-650x650 Когда Вы поняли, что хотите связать свою жизнь со звездами?
Классе в 10-11. Мне повезло, ведь не во всех школах Америки есть предмет «астрономия». Программа была стандартная, но были возможности заниматься исследовательской работой, пользоваться телескопами. Меня увлек этот предмет, поэтому после школы я поступил на астронома в Университет Аризоны. Там была хорошая образовательная программа, передовой научный коллектив и масса возможностей. Тогда, будучи еще первокурсником, я ходил по департаменту и спрашивал у всех: «Чем занимаетесь? А можно и мне попробовать?». Так примерно я нашел будущего научного руководителя, который сыграл большую роль в моем развитии.

— Какое самое диковинное зрелище Вы наблюдали на небе?
— Мне нравится наблюдать за массивными звездами. Они сильно влияют на все, что их окружает. Могут разрушать родившие их молекулярные облака, могут как приостановливать, так и инициировать дальнейший образование звезд. Если бы при формировании Солнечной системы поблизости от нёе оказалась массивная звезда, наших планет просто не было бы.

Краткая справка

Распространённый стереотип об астрономах: будто бы они все время сидят у телескопа и смотрят через окуляр. Это ошибочное представление. У крупных телескопов сейчас нет ни окуляров, ни подсмотровых телескопов. В основном во время наблюдений астроном сидит в комнате управления и работает с компьютером. Наблюдение — достаточно сложный процесс, но работа с полученными данными гораздо сложнее. Анализ может длиться годами, ведь необходимо досконально изучить всю информацию, получить полную картину. В среднем, чтобы написать одну статью, требуется около года.

IMG_3401— Вы преподаете?
— Да, причем по собственному желанию. Пришел к заведующему кафедры, сказал, что нужно развивать нашу учебную программу, предложил свою помощь. На мой взгляд, нашим студентам-астрономам не хватает навыков в обработке и анализе данных. При работе с ними студенты часто не представляют, какие есть источники шума и ошибок, какие виды телескопов, детекторов и методик наблюдения бывают. В связи с этим я решил ввести новый предмет: «Методы наблюдательной астрономии». На нем мы со студентами изучаем детекторы ПЗС (приборы с зарядовой связью), немного статистики, особенности фотометрических и спектроскопических наблюдений, учимся выполнять наблюдательные программы, обрабатывать полученный материал и делать выводы на его основе. Короче говоря, мы со студентами изучаем научный процесс в области астрономии.

— Расскажите о Ваших самых-самых проектах.
— Скорее всего, самым значимым у меня был обзор так называемых массивных молодых звездных объектов (это политкорректное название некоторого класса объектов: звезд или будущих массивных звезд). На самом деле, их очень сложно различить на ранних стадиях. Вокруг молодых звездных объектов есть, как правило, околозвездный диск, то есть вещество, которое падает на эту звезду из окружающего пространства. А как оно падает, каким образом масса звезды растет, не совсем понятно.

У массивных звезд огромная светимость, поэтому само излучение может оттолкнуть вещество, и, таким образом, в теории образования звезд устанавливается верхний предел на массу звезды. То есть звезда не может стать более массивной, просто потому что она отталкивает все окружающее вещество. Однако бывают звезды более массивные, чем этот теоретический предел. Возникают естественные вопросы: почему? в чем недостатки теории? как сделать так, чтобы вещество могло падать, чтобы масса звезды росла? Вот я и занимаюсь изучением дисков вокруг этих массивных звёзд на ранней стадии образования.

zRjZcutEYQc
Распределение околозвёздного материала вокруг образующихся массивных звёзд

Мы наблюдали около 25 объектов и смогли определить распределение материала в околозвездных дисках вокруг этих молодых массивных звезд. Большая обзорная статья по этим объектам вышла в 2013 году. Совсем недавно, уже в 2016, вышла статья, в которой один из объектов рассмотрен более детально.

Для астрономов, изучающих массивные звезды, данная работа — один из немногих источников информации. До этого выдвигалось множество теорий различной направленности, однако без наблюдений теории невозможно сравнить с реальностью. Теперь есть возможность некоторые из них подтвердить либо опровергнуть.

Пол на фоне 1,8-метровых вспомогательных телескопов VLT. Вместе эти телескопы составляют интерферометр, работающий в инфракрасном диапазоне

— Какие у Вас планы на ближайшие несколько лет? Собираетесь вернуться в США?
— Пока сложно сказать. Я собираюсь продолжать работать в своей области, где – вопрос второстепенный. Хотелось бы остаться здесь. Для молодых ученых переезды – вещь довольно распространенная. Мы набираемся опыта, расширяем свой кругозор. Это хорошо, но мешает личной и семейной жизни, потому что с детьми постоянно переезжать в другие страны сложно. Мне здесь нравится, все зависит от будущего университета. Лично я оптимистично настроен на этот счет. Мы все видим изменения, которые сейчас происходят в университете, и они весьма обнадёживают.

Что значит исследовательский университет?

Это площадка для учёных, которые по-настоящему развиваются в своей области и доносят свои исследования до студентов в понятной и интересной форме.

Прогноз на будущее

1

УрФУ станет исследовательским университетом.

2

Все сотрудники, которые занимаются наукой, должны будут преподавать свои курсы с актуальной, не устаревшей программой.

3

Информация о научных открытиях будет быстро поступать к студентам, на уровень преподавателей и научных сотрудников.

Наши первокурсники знают язык на достаточном уровне, чтобы не только выслушать лекцию, но и вопросы задать

— Где Вы еще были кроме России? Были ли проблемы с языком?
— Я приехал сюда из США в 2007 году, учился в УрГУ, через два года уехал в Германию и там учился в аспирантуре, еще через три года переехал в другой немецкий институт, проработал там два года, и вот, год назад вернулся сюда. Можно сказать, что я много где был, потому что часто переезжал и внутри Америки.

В России языковые проблемы, к сожалению, явление распространенное. Если человек приедет преподавать сюда, ему будет сложно читать лекции без знания языка. Хотя, по сравнению с 2007 годом, наблюдается существенный прогресс.

В других странах данная проблема решается просто. Я жил в Германии пять лет, а немецкого языка не знал, потому что там, в институте, рабочий язык – английский, несмотря на то, что половина его сотрудников – немцы. Это одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо для науки: все говорят на одном языке, к тому же все результаты исследований публикуются на английском – нет никакого терминологического барьера. А плохо потому, что, приходя домой, сотрудник часто не может объяснить родным, чем он занимается в институте, так как не знает определенных терминов на родном языке. Так что нужно аккуратно относиться к этому вопросу, но учёным и будущим ученым английский знать обязательно.

— Почему именно УрФУ?
— Из-за коллектива. Я побывал в большом количестве различных научных групп, но сюда вернулся из-за атмосферы в университете. Не знаю, замечают ли другие, насколько быстро развивается университет, потому что если сравнивать УрГУ 2009-го года и УрФУ 2016-го, то это совершенно разные вузы! Меняются студенты, методики преподавания, расширяется научный комплекс.

Прогресс — это то, что привлекает меня в первую очередь. Здесь есть возможности для персонального роста. Здесь я чувствую себя частью университета, я участвую в его развитии, для меня это важнее всего.

Руслан Колунин

Аспирант ФТИ УрФУ,
руководитель полевого отряда Метеоритной экспедиции в Антарктиду

Охотники за метеоритами

Этой зимой группа отважных аспирантов и сотрудников УрФУ осуществила Первую российскую метеоритную экспедицию в Антарктиду. Руководитель полевого отряда Руслан Колунин рассказывает о том, где искать метеориты, как пережить бурю и на что похож Новый год на ледовом континенте.

Экспедиция в цифрах

400 кг
Общий вес оборудования
160 км
Среднее расстояние, пройденное каждым участником
3-4 млрд лет
Примерный возраст метеоритов

Ничейный материк

Фото: пресс-служба УрФУ

Антарктида – уникальный материк по многим параметрам. На ней созданы практически идеальные условия для сохранности внеземных тел, когда-то прилетевших на нашу планету. В советский период предпринимались попытки отправить в Антарктиду разведывательную группу по поиску метеоритов, но логистических возможностей не хватало: не было авиации, наземного транспорта, условий для автономного существования лагеря. Все проекты зарубались на полпути. В 2000-х годах началось активное развитие логистических возможностей на материке, появился ледовый аэродром, самолеты, которые могли садиться и взлетать с Антарктического купола. Теперь, чтобы отправиться в экспедицию, не нужно месяц плыть через океан и дожидаться определенных периодов, чтобы причалить к материку.

Как добирались

Фото: пресс-служба УрФУ

Каким бы сильным не было наше желание отправиться к берегам Антарктиды, без помощи Российской Антарктической экспедиции (РАЭ) нам бы это не удалось. РАЭ ежегодно обслуживает пять действующих станций на материке. За счет их логистики, транспорта и персонала мы смогли спланировать экспедицию.

Первая проблема, которую нужно было решить – это финансирование. Деньги на экспедицию собирали всем миром. Спасибо Союзу студентов УрФУ и Отделу партнерских отношений за то, что на всех этапах планирования экспедиции финансирование поступало вовремя.

Определиться с датами заезда было непросто. В Антарктиду из Кейптауна на станцию Новолазаревская летает единственный самолет, и за весь антарктический сезон он делает всего 10 рейсов. Надо было как-то подгадать с датами, чтобы вылететь, проделать весь комплекс работ и успеть вернуться. Из Екатеринбурга мы отправились 14 декабря, дальнейший маршрут: Москва-Дубай-Кейптаун. Кейптаун – столица ЮАР, самая южная точка Африки и по совместительству – самая близкая к Антарктиде. Оттуда чартерным рейсом нас перебросили на ледовый материк. Мы приземлились, а точнее будет сказать — приледнились, на аэродроме NOVO в девяти километрах от станции Новолазоревская.

20 декабря нам провели инструктаж, и через пару дней небольшой канадский самолет Twin Otter перебросил нас на место будущей стоянки. Мы разбили лагерь вблизи массива Вольтат в 156 км от станции.

Как искали метеориты

Фото: пресс-служба УрФУ
Фото: пресс-служба УрФУ

Во время нашей поездки солнце светило над Антарктидой 24 часа в сутки. Можно было работать хоть целый день, однако погодные условия и утомительные переходы не всегда это позволяли. Мы жили по Гринвичу (+5 к уральскому времени), в 6:00 был подъем, два часа на сборы, в 9:00 – полевой выход. Мы были поделены на пары: сначала первая двойка производила визуальный поиск участков голубого льда, затем, если место оказывалось перспективным, выдвигалась вся команда. Прочесывали участки, встав в шеренгу, на расстоянии 5-7 метров друг от друга. Под ногами у нас было множество камней, часть из которых могла быть метеоритами. Иногда нам попадалось столько камней, что под ними не было видно льда. В таких ситуациях мы пользовались металлоискателями, железные метеориты хорошо на них реагируют.

Первый метеорит нашел Сергей Малагамба, возвращаясь в лагерь 30 декабря. Это был небольшой кусочек размером 3-5 см, однако Михаил Ларионов, наш специалист по метеоритам, сразу смог опознать его. Вернувшись туда повторно, утром 1 января, Александр Пастухович обнаружил второй метеорит, в разы больше прежнего. С тех пор нам везло, мы нашли около 30 кг материала.

Фото: пресс-служба УрФУ
Фото: пресс-служба УрФУ

Кроме добычи метеоритов мы занимались поисками голубого льда. В прошлом мне приходилось вытаскивать из ледовых расщелин людей, однако в Антарктиде я впервые вытаскивал оттуда куски голубого льда. Эти глыбы представляют большой интерес для ученых. Дело в том, что в них аккумулируется космическая пыль. Когда метеорит пролетает сквозь атмосферу Земли, он практически полностью сгорает. Космическая пыль опускается настолько медленно, что не подвергается нагреву. Кто знает, о чем она сможет поведать нашим ученым?
Каждый найденный нами камень и кусок голубого льда имеет свою GPS-координату, мы наносили их на карту, чтобы потом иметь представление о местах их скопления.

Как связь держали и бурю пережидали

Первые два дня погода была хорошая, потом налетела пурга, нам пришлось просидеть в палатке пять дней. Ветер был настолько сильным, что приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. У нас была гитара, каждый пытался что-нибудь сыграть, умели не все – тут, кстати, сильный ветер пригодился. Компания Panasonic одолжила нам на время экспедиции пуленепробиваемый и водонепроницаемый компьютер. На нем мы наносили наши маршруты на карту. Еще была книга про Антарктиду, которую каждый успел прочитать от корки до корки.

Для связи со станцией и материком у нас было два спутниковых телефона Iridium. Вечером мы связывались с аэродромом, давали им небольшой отчет о прошедшем дне, а они сообщали нам точнейший прогноз погоды на завтра. Звонили и в УрФУ: каждое утро связывались с отделом партнерских отношений, передавали новости. Порой обращались за советом к Виктору Иосифовичу Гороховскому.

Во время экспедиции мы успели подняться на несколько близлежащих вершин. Даже флаги поставили: сфотографировались, а потом убрали. Для нас они — памятные сувениры, а для Антарктиды – мусор. Вместо них оставили специальные капсулы, в которых указаны координаты, название и высота вершины. Мы были первыми людьми, ступившими на эти земли. По праву первопроходцев даже дали название нескольким географическим объектам. К примеру, теперь в Антарктиде есть гора Гороховского и гора Уральских метеоритчиков. Андрей Королев, член российского географического общества, попытается узаконить эти названия.

Эксклюзивный Новый год

Дарья Плетнева / Фотоклуб УрФУ
Дарья Плетнева / Фотоклуб УрФУ

Праздновали почти так же, как дома: у нас была бумажная елочка и даже гирлянды. На столе – ананас, соленые огурцы и морепродукты.
Семьи приготовили для нас пакеты с подарками, которые велено было открыть строго на Новый год. Праздновали по всем часовым поясам – начали с Камчатки и закончили нулевым меридианом. Успели посмотреть и поздравительные видео, и даже «Иронию судьбы».

Какие планы на будущее?

В следующем году планируем повторить экспедицию, пока вопрос лишь в финансировании. Само собой, мы внесем кое-какие изменения. В этом году ездили спортсмены-профессионалы, в следующем хотелось бы видеть среди членов команды ученых. Еще придется подумать о транспортировке снегоходов, с ними мы в разы бы увеличили территорию покрытия.

Екатерина Иванова

Аспирант третьего года обучения ХТИ УрФУ,
лауреат конкурса молодых ученых УрФУ,
участник и призер ряда всероссийских
и международных химических конференций

Краса науки

Серьезной наукой занимаются не только бородатые мужи в очках, но и красивые девушки на каблуках. Представляем женский взгляд на науку от Екатерины Ивановой.

О стереотипах

Открою страшный секрет: в ХТИ учится гораздо больше девочек, чем мальчиков. В науке вообще между полами паритет. А вот в массовом сознании химики — это исключительно мужчины. Почему так? Думаю из-за того, что сильная половина человечества, как правило, больше времени проводит на работе и, как следствие, чаще оказывается на виду у публики. Женщины часто (но не всегда) останавливаются где-то посередине, рожают детей, и все такое.

Но, безусловно, девушки в химии есть в приличных количествах, так что не я одна такая.
Есть еще один стереотип, что все ученые в России бедные. Это неправда. Если ты усердно работаешь, пишешь статьи и следишь за грантами, то наукой можно зарабатывать вполне деньги.

О себе

С восьмого класса знала, что свяжу свою жизнь с химией. Это во многом заслуга учителя: она заложила базу, привила любовь к предмету. И я не разочаровалась. Заниматься наукой — очень интересно. Ты открываешь новые вещи, которые до тебя никто не делал, ездишь по всему миру на конференции, да еще и хорошие деньги получаешь.

Я уже успела побывать в разных уголках России, посетить Китай, Канаду, пожить в Австралии. На Зеленом континенте поняла, что люблю свой уютный Екатеринбург: здесь все такое хорошее, привычное. Если после окончания аспирантуры будет рабочее место, возможно, тут и останусь, несмотря на интерес заграничных лабораторий.

О работе

В лаборатории Curtin University, г. Перт, Австралия, 2015

Я занимаюсь органической химией. Это интересная и широкая область: тут тебе и медицина, и изготовление новых материалов, и еще много чего важного — легко можно себя найти. На третьем курсе преподаватели поняли, что я, в общем-то, ничего, подающий надежды студент, и заманили в исследовательскую группу, занятую супрамолекулярной химией.

Я работаю с таким классом веществ, как каликсарены. Синтезирую их молекулы, а затем заставляю объединяться в комплексы с другими молекулами. Практический потенциал в этой области громаден. Каликсарены имеют в пространстве форму чаши, поэтому могут захватывать различные катионы металлов и анионы. С помощью такой технологии можно очищать промышленные сточные воды от вредных элементов. Можно использовать каликсорены как сенсоры: зависимости от того, молекулы какого вещества ты к ним приделаешь, они могут менять цвет и выявлять таким образом что-то.

Любое новое знание помогает нам лучше понять наш мир, толкает человечество вперед

Но для науки гораздо важнее фундаментальный смысл исследований. Те же каликсорены — это относительно молодой класс соединений, много чего нужно изучать, мне на ближайшие лет 10 хватит точно. Поэтому мы в лаборатории внимательно исследуем свойства веществ, а затем результаты наших наблюдений и опытов описываем в научных статьях. С одной стороны, чтобы любой желающий мог получить доступ к этим открытиям, а с другой, чтобы «застолбить» открытие за собой перед мировым научным сообществом: именно мы первые это сделали.

Статьи публикуются в отечественных и зарубежных научных изданиях. Сейчас популярней, да и выгоднее публиковаться в иностранных журналах. Это престижней, приносит больше денег. В УрФУ, например, есть стимулирующие выплаты для сотрудников за статьи, индексируемые в международных базах цитирования. Кроме того, результаты твоей работы быстрее найдут отклик у общественности, потому что большая часть ученых читает прессу на английском. У меня есть статьи в российских журналах «Известия академии наук», недавно публиковалась в международном журнале «Synthetic Communications». Но я еще старюсь, пишу.

О жизни в Австралии

Австралия — удивительная страна. В городе Перт, где я прожила полгода, вместо воробьев и голубей по улицам летают попугаи всех цветов и размеров.

Я стажировалась у профессора Моро Мосерино в университете имени Дж. Кертина. Он итальянец, и вообще-то его зовут Мауро, но австралийцы сочетание букв «ау» не произносят, поэтому он уже смирился, что все называют его Моро. Лаборатории отличаются от наших: у свой рабочий стол с компьютером, намного больше расходных материалов. Правда, в чем-то и мы превосходим коллег. Например, у нас ты легко можешь получить доступ к новенькому масс-спектрометру, чтобы изучить нужное вещество. Там же я полгода ждала, пока мне отдадут результаты анализа.

С исследовательской группой в Curtin University, г. Перт, Австралия, 2015

Австралийцы довольно дружелюбные и свободные. В каких-то моментах они мне напоминали россиян. Пошли на обед — обсудили последние сплетни, все как везде. В работе какой-то особой разницы нет: химические и синтетические навыки везде те же самые. От того, что страна на другой стороне Земли, ничего не изменилось в органической химии. Все методы синтеза и базовые данные, которые я получила здесь, я смогла использовать там.

Австралийские ученые уделяют больше внимания механизму реакции и каждую неделю находят время для встреч, где обсуждают свои проекты. Если все последние новости известны, то они обсуждают механизмы химических реакций. Это очень полезно, потому что все химики-органики должны знать их, но мы не так часто их используем и их слишком много, поэтому эти знания теряются со временем, а там они постоянно держатся в системе.

Русские — хорошие синтетики, хорошо работаем руками. Очень много интересных вещей, которые получены именно нашими соотечественниками. Мы храбро работаем там, где другие осторожничают. Я была на конференции в Канаде, и у меня один реагент немножечко вредный, и ко мне подошел канадец и говорит: «Как вы с ним работаете, он же такой вредный», пришлось отшутиться, что, мол, просто я из России, не страшно, что опасно, зато реакции с ним идут просто отлично.

Под руководством профессора Мосерино я соединяла каликсарены, модифицированные фрагментами терпиридинов. Полученное соединение как раз обладает сенсорными качествами. Мы проводили разные исследования, а потом отправили их в Японию. Дело в том, что мой австралийский профессор дружит с японским коллегой, который изучает новый подраздел химии — спин-кроссоверные свойства веществ. Японцы хотели изучить вещества, похожие на те, что создавала я, но никак не могли их произвести. Пришлось выручать японскую химию. В результате у нас получился интересный международный проект. Скоро напишем большую совместную статью.

Австралийцы теперь часто зовут к себе. А профессор Мосерино на одной из конференций подошел к моему руководителю и сказал: «Если, у вас есть еще такие сотрудники, как Катя, обязательно присылайте к нам».

Никита Смирнов

Студент четвертого курса
ИРИТ-РтФ

Да Винчи с радиофака

Он — талантливый изобретатель, великолепный музыкант, превосходный спортсмен и просто хороший парень. Никита Смирнов рассказал, как и чем живет обычный человек,
который придумывает необычные вещи.

Как и всех парней, в какой-то момент меня захватила музыка. Как все начинающие гитаристы, я ковырялся в педальках, усилителях. Пытался что-то из них мастерить, но ничего не работало, потому что не было знаний. Чтобы во всем этом разобраться, пошел в ИРИТ-РтФ. Учиться оказалось не очень сложно, было много свободного времени, я и начал заниматься разного рода разработками. Мне дают проект, говорят срок сдачи, и я сижу на кафедре с утра до вечера, пытаясь что-то сделать. Звучит уныло, но на самом, деле это — невероятный драйв. Тупишь неделю и не можешь понять, почему ничего не работает, а потом находишь решение и бегаешь по кабинету кругами с радостными воплями.

Изобретения никиты

Первую «штучку» я изобрел на втором курсе. Я пришел на кафедру к своему будущему научному руководителю Андрею Викторовичу Гусеву и попросил задание. Он сказал мне написать несколько программ для магистров, с мыслью, что я завязну на несколько месяцев и никогда больше не приду. Но через четыре дня я с довольной рожей презентовал результаты своей работы. Руководитель хмыкнул, и позвал в свой проект.

  • Наша кафедра разрабатывает систему метеозондирования для Роскосмоса. Есть зонд, который летит на воздушном шаре, и есть антенна, которая должна принимать сигнал с него. Чтобы все работало, антенну нужно правильно позиционировать. Для этого я сделал, грубо говоря, гироскоп, который задает ей нужные углы, и сигнал идет. Сейчас я справился бы с этим за день, все-таки XXI век на дворе, и задача сводилась к тому, чтобы правильно закодировать датчик, но тогда провозился три месяца.

  • Вторая — это прибор для обнаружения механических повреждений. Есть один свердловский завод, который разрабатывает трансформаторы тока. У них была проблема. Им приносят новую смолу для трансформаторов. Ее надо испытывать, ведь технику поставляют в совершенно разные климатические зоны. Грубо говоря, надо, чтобы она работала при температуре от +100 до -60 градусов. Они ставят ее в холодильник, начинают двухдневный цикл испытаний. Она лопается. Смолу уже купили, надо ее использовать, но нельзя, пока не поймут, в чем дефект. Позвали разбираться моего научрука, а он подтянул меня.

    В итоге мы разработали прибор с меню, дисплеем, различными настройками. С его помощью инженеры смогли улавливать те вибрации, что приводили к фатальному разрушению смолы. Я программировал, весь код написал за лето, потом до зимы мы это дело отлаживали на производстве, затем успешно продали. Мне денег не заплатили, зато в Питер съездил на конференцию и стипендию большую теперь получаю.

  • Сейчас еще одну штуку делаю для одного крупного завода. Мне даже деньги платят. У предприятия новые метеозонды, нужно модернизировать систему их работы. Я написал программу для одной платы. Мой код работал, но ничего по факту не происходило. В документации, по которой я должен был делать этот тест, что-то напутали.

    Я знал, что моя программа работает правильно, и потом понял, что человек, который проектировал данную схему, не учел уровень. Старый специалист, скорее всего, делал по опыту, и не получилось, бывает, схема очень сложная. Такую вещь программист просто не отладит: у него нет нужных навыков. Я открыл их оболочку, которую мы тестировали, полностью разобрал ее по полочкам, и копался не в документации, а в их программном коде, который мне по идее вообще недоступен, и вылавливал то, что от меня хотят. Долго ругался, потратил много времени — месяц.

    В итоге мы с научным руководителем разобрались и получилось сделать то, с чем не справились специалисты завода.

Во время работы над проектами я самостоятельно углубил свои познания в схемотехнике и программировании. Хотя по специальности я конструктор, и программировать — это не мое. Но если ты хочешь быть классным спецом, то надо выходить за рамки обычного курса.

Смелые идеи Никиты

У меня есть три идеи. Я пока не знаю, как именно их реализовывать, но тебе никогда не встретится задача, которую ты знаешь, как решать. Тем веселее, когда непонятно, как реализовать проект. Еще веселее, когда никто этого не понимает — вообще шикарно. Я верю, что человеку все под силу.

1

«Шарик желаний» v 2.0

Тебе нужно принять сложный выбор, решить проблему, нетривиальную задачу? Включаешь программу на телефоне, она говорит: подумай так. Ты думаешь, пишешь свои результаты, и у тебя получается какая-то стратегия проекта. Это как ежедневник, но помогающий развивать творческое мышление. Допустим, у меня есть три тонны льда, как мне заработать на этом? Приложение отвечает: делай скульптуры, парень. Эта тема бурно развивается, но пока не удается качественно решить задачу.

2

Датчик для активного разогрева рук

Что-то вроде больничного УВЧ, чтобы связки изнутри разогревались. Надеваешь его на руку и спокойно лазишь на природе, не беспокоясь о травмах. Это связано с моим хобби, скалолазанием: придумал идею, когда по холоду травмировал руку. В Скандинавии и России, где много скал, этот продукт был бы востребован.

3

Экзоскелет для кисти

Многие рабочие поднимают тяжести руками, и суставы изнашиваются. Гораздо лучше, если за тебя это усилие совершает механизм. Надеваешь его на руку, тебе надо сжать — он сжимает, надо поднять — он поднимает, ты не напрягаешься. Идея родилась в тот момент, когда я лез по скале. Прохожу сложную трассу и в какой-то момент рука у меня начинает хрустеть. Я падаю и думаю, вот бы мне сейчас какую-нибудь штуку на руку, чтобы держала.

Умные мысли Никиты

Я очень люблю сложные задачки. Не такие, как в ЕГЭ, где надо решить уравнение пятой степени, которое решается одним и тем же алгоритмом, но просто долго писать, а нетривиальные задачи, например, про рыжего мальчика. Я ее всем задаю, ее мало кто решает, но это довольно весело выносить людям мозг.

Ответы присылайте на почту: nik.answer@mail.ru

ЗАДАЧА: Встречаются два мужика, один другого спрашивает: у тебя есть дети? Тот говорит, да. Сколько? Трое. Расскажи о них, сколько им, допустим, лет. Тот говорит, ты математик, отгадай. Произведение их возрастов равно 36, сумма — столько, сколько окон в этом здании — и указал на здание. Тот говорит, что информации недостаточно. Ну окей, мой первенец был рыжий. И тот дает ответ.

Вопрос: сколько каждому лет?

  • Я не понимаю, когда говорят, что один вуз лучше другого. В каких-то институтах пинают, в каких-то нет. В УрФУ не пинают. Не хочешь — не делай. Но если есть желание, здесь работают специалисты с гигантским опытом, они явно знают больше, чем ты. Если ты захочешь получить их опыт и знания, ты получишь. Круче они или хуже специалистов из МГУ, Кембриджа или Оксофрда? Не могу сказать. Но эти люди делали в свое время на какой-то нищей базе, из каких-то там «ковырялок» и «палочек» реальные вещи, которые работали. И они могут научить тебя.

    Я это к тому, что не важно, где ты учишься, важно, как ты учишься.

  • Есть мнение, что без связей, бюджета, поддержки крупных компаний создать ничего нельзя. Это полная чушь. Вокруг столько грантов: бери — не хочу, если у тебя есть хорошая идея и ты можешь это доказать. Да и гранты зачастую не нужны. Если ты правда хочешь что-то сделать, то сделаешь на коленке, покажешь дяденьке, и он за тебя заплатит. В крайнем случае, за тебя заплатит кафедра, причем сделает это безвозмездно. У нас я могу прийти и получить доступ к разным приборам: от генератора сигналов до 3D принтера. На кафедре есть люди, которые могут потратить на тебя свое время, что, я считаю, даже лучше, чем доступ к 3D принтеру, потому что их время стоит очень больших сумм.

    Был один случай, когда в голову пришла самая безумная моя идея. Толком ее не проработав, я подошел к заведующему кафедрой, сказал, что хочу сделать декодер в интегральном исполнении, схемку такую. Сказал, мол, все придумаю, с заводом каким-нибудь договоримся сделать в единичном экземпляре — это очень дорого. На что получил ответ: сделаешь — не вопрос, договоримся. Я, конечно, не сделал: меня переубедили в целесообразности, но сам пример считаю показательным.

  • Для меня наука, спорт, музыка — это вещи одного порядка. В их основе лежат одинаковые принципы. Я четвертый год занимаюсь скалолазанием. Это такой спорт, где висишь на большой высоте без сил, руки дрожат, дыхание сбито, пальцы скованы и ты понимаешь: либо берешь следующий зацеп, либо падаешь вниз. И варианта другого нет: либо ты что-то делаешь, либо ты падаешь. И вот эта максима: «не сдаваться» — сильно подстегивает. Я считаю, не так много видов спорта, где эта идея настолько утрирована. Это "через не могу" лежит в основе любой науки, любого искусства и всей жизни.

    Музыка-это творчество. Наука — тоже творчество, это вообще синонимы, на мой взгляд. Когда я придумываю новую партию, я все равно, что изобретаю что-то. Мозг развивает, заставляет мыслить по-другому, заставляет не идти на поводу у всех. Когда устаю от науки, пою. Устаю петь — иду на скалодром. Я, кстати, хитрый гад: подсадил свою девушку на скалолазание и мы вместе занимаемся.

  • Однажды я пытался выиграть грант на свое изобретение. Мы с другом придумали унифицированный корпус: болванку, куда можно легко установить датчик. Что-то вроде порта USB, но намного проще. Технология несложная, и никакой научной новизны там не было, просто маркетинговый ход: мы вам продаем штуку, а любой школьник может запаять туда любой датчик, и он будет работать.

    Поехали на образовательный форум. На защите проекта, по результатом которой дают грант, у нас везде были десятки, а когда дошли до заведующего по науке, он сказал: «Ну вы же понимаете, что это ерунда, а не наука?». И влепил нам двойку.

    Зато я познакомился с ребятами, с которыми в дальнейшем можно работать вместе. У меня есть пара идей, но чтобы их реализовать, надо обучаться. Радует, что для реализации не нужны никакие гранты. А значит, я могу сделать это сам, втихую. И когда оно начнет продаваться, станет популярным, я смогу подключить ребят и сказать им, не просто «помоги, чувак», а предложить человеку, допустим, 20 000 рублей. Когда я даю деньги за работу, то могу требовать результат.

Меня всегда бесило писать в школе синей ручкой. Я не видел разницы, в том, что напишу 2+2=4 синей, зеленой, красной или еще какой другой. Бесило стандартное мышление. Когда преподаватели говорили, что это решается так, я говорил: нет, это решается проще, в два действия, если чуть-чуть напрячь мозги.



Музыка


Для меня — это отдых, я люблю отдыхать, как без этого? Но я не хочу превращать это в работу. Потому что тогда те вещи, что я пишу, создавать не получится. Людям ведь нравится что-то попроще. Тоника, доминанта, субдоминанта, тоника и все.
А я так не хочу.

Музыка должна быть искренней.
И люди тоже.

Образование


Закончить аспирантуру, получить кандидата. Это точно. Образования, которого мы получаем после выхода из магистратуры, недостаточно для того, чтобы делать то, что я хочу. Аспирантура - это когда у тебя есть время, и ты ничего никому не должен, по крайней мере, первые два года. Думаю, за это время я сумею развить свои навыки настолько, чтобы быть специалистом такого класса, что можно помучить условный Google ответом на предложение о работе. Вот такого уровня хочу достичь.

Не быть знаменитым, но быть с именем.

Скалолазание


Буду заниматься им всю жизнь, потому что я однажды увидел семидесятилетнего дяденьку, который прошел ту трассу, которую не смог я. С одной стороны, я загрустил, а с другой, был восхищен этим человеком. Посмотрите на многих людей, которые в 40 не могут с дивана встать, а этот в 70 залезу туда, куда я не смог в свои 20! А я не считаю себя слабым, я довольно на хорошем уровне, выше среднего.

И это невероятно вдохновляет.

Лаборатория
«Спортивные и оздоровительные технологии»

Лаборатория, оснащенная уникальным высокотехнологичным оборудованием, позволяющим осуществлять научно-исследовательскую деятельность в области физической культуры и спорта, спортивной медицины, адаптивной физкультуры и реабилитации.

Лаборатория для атлетов

Настоящий спорт — это не только тренировки и сила характера, но и крепкая научная база. В лаборатории спортивных технологий УрФУ на базе Института физической культуры, спорта и молодежной политики помогают студентам-спортсменам добиться высочайших результатов. О том, как именно это происходит, рассказывает заведующая лабораторией Камилия Мехдиева.

attl1

В России совсем немного лабораторий, которые занимаются изучением организмов спортсменов. Еще меньше заведений, которые «заточены» под студентов. На Урале только одна.

Многие студенты тренируются столь же интенсивно, как и те, для кого спорт — это работа. У профи международного или российского уровня тренировки тщательно рассчитаны, а вот простые ребята подобным похвастаться не могут. Чтобы исправить это, три года назад была создана наша лаборатория.

Организм у каждого человека уникален, поэтому, программу тренировок нужно подбирать для каждого индивидуально. Мы изучаем функциональные возможности организма, чтобы оптимизировать тренировочный процесс атлетов.

Я занимаюсь изучением спортивного сердца. Заставляю своих спортсменов бесконечно бегать, отслеживаю их показатели, где-то консультируюсь с медицинскими учреждениями, если не хватает информации. Узнаем об атлетах всю правду. Результаты исследований публикуются в отечественных и зарубежных изданиях, чтобы мировая общественность могла с ними познакомиться. Наш коллектив выполняет не только прикладные функции, но и вносит вклад в фундаментальную науку. По образованию я врач и не жалею, что стала заниматься именно спортивной медициной. Это здорово, когда благодаря твоей работе к людям приходят победы.

К нам обращаются как отдельные юноши и девушки, так и целые команды. Например, мы регулярно обследуем мужские и женские баскетбольные и мини-футбольные команды, часто сотрудничаем с легкоатлетами. Тренера получают наши рекомендации и с их учетом составляют программы тренировок. Такой подход дает свои плоды: те же игроки в мини-футбол заметно прибавили и регулярно занимают призовые места.

attl3Этот аппарат — лаборатория движения. Платформа динамическая, колонна двигается, установлены сенсорные динамометры. Он предназначен для тестирования: задействует все внутренние группы мышц и развивает координацию. Очень дорогая, красивая и умная французская техника.

Можем помочь составить программу тренировок. Денег со студента не возьмем

Мы можем расписать человеку его исходные данные сказать, например, «Друг, у тебя все хорошо с аэробной производительностью, состав твоего тела идеален, но регуляторная система в организме не очень, тебе надо отдыхать побольше». Прийти к нам может любой студент. Кроме того, на базе нашей лаборатории магистры Института физической культуры, спорта и молодежной политики готовят программы и часто ищут людей, которых будут исследовать. Ты получаешь личного тренера-специалиста, он изучает твой организм и пишет магистерскую. И науке польза, и студентам.

Перейти на сайт лаборатории
Открыть навигацию