Все возрастающий интерес к инновациям в России приводит к тому, что огромное количество команд пытаются запустить в этой области проекты различного масштаба. Однако количество пока не перешло в качество: очевидного прогресса не случилось. Наши герои, преподаватели и аспиранты университета, знают, что настоящий прорыв дается лишь при условии каждодневного труда и упорства. Маленькими шажками они претворяют собственные идеи в жизнь, несмотря на все сложности.

Самуэль Нтакирутимана

Иностранный студент из Южной Африки,
магистрант ХТИ по направлению «Биотехнологии»

Технологии на страже вашего рациона

Самуэль влюблен в Россию и приехал, чтобы остаться здесь навсегда. Остановил свой выбор именно на УрФУ благодаря рекомендациям бывшего преподавателя. В университете занимается разработкой собственной технологии, о которой и поведал нам в интервью.

Расскажи о сути своего проекта.
— Моя научная деятельность заключается в разработке технологий для инкапсулирования различных веществ. Понять, что такое инкапсулирование несложно. Я могу привести множество примеров этого процесса, встречающихся в живой природе. Например, любая клетка покрыта мембраной, которая защищает ее от внешних повреждений. Яйца рептилий и птиц покрыты защитной скорлупой. Инкапсулирование – это образование защитной оболочки. Мой проект основан на этой функции. По сути, я хочу разработать процесс инкапсулирования для различных биологических веществ: добавок, лекарств и тому подобного.

Мои наработки смогут пригодиться в области пищевой и медицинской промышленности

Существуют добавки и ингредиенты, у которых есть неприятный запах. Производители покрывают такие вещества оболочкой из пектинов, чтобы потребитель не почувствовал их в пище. Данная оболочка безвредна для организма. Я работаю над созданием оболочки не только для добавок, но и для других биологических материалов, например, витаминов и минералов. Для здоровья человека важны железо и кальций, но в чистом виде их употребление невозможно. Соответственно, с помощью инкапсулирования мы сможем добавлять эти минералы в пищу.

Этот проект важен для всех, так как каждый имеет потребность в еде, воде и медикаментах.

IMG_4001 Главным достоинством этого проекта является то, что эту технологию можно применять в различных сферах жизни. Мы сможем улучшить качество не только того, что потребляем в пищу, но и поможем развитию текстильной промышленности и сельского хозяйства. Наши исследования могут помочь в создании одежды, которая долго не будет изнашиваться или выращивании овощей, которые будут защищены от многих болезней.

— Какие технологии вы задействовали в своих исследованиях?
— Основная технология — ядерно-магнитный резонанс. С ее помощью измеряется уровень замещения после УГИ-реакции [присоединение солей к изонитрилам — прим. ред.] и определяется характеристика органических молекул с помощью водородно-углеродных структур внутри молекул. Еще одна технология — использование динамического рассеивания света для измерения длины объекта. С помощью нее я смог измерить размер капсулы, которую создал. Также эта технология помогла узнать, насколько капсула устойчива к воздействиям окружающей среды: таким, как температура и ионное воздействие. Кроме того, я использовал инфракрасную спектроскопию. Она нужна для определения функциональных групп в полученном составе, которые, в свою очередь, необходимы для контроля качества конечного продукта.

Для начала хочу разработать диаграмму, которая бы показывала преимущества использования капсулы в пищевой промышленности. Разработка технологии практически завершена — это мой козырь. Хотя я понимаю, что внедрение ее бизнес потребует усилий не меньше, чем было потрачено при создании. Нужно продумать поиск инвесторов и некоторые технологические нюансы. Но начну я, прежде всего, с создания грамотной презентации, которая поможет привлечь внимание к проекту.

На родине я начинал с того, что проводил исследование местного безалкогольного напитка. Разбирался в его химическом и микробиологическом составе. Затем на основе этих исследований сделал вывод о его пользе. В Африке исследования в области пищевой промышленности имеют особое значение. Из-за недостатка ресурсов приходится сталкиваться с множеством проблем. Надеюсь, исследования ближайшего десятилетия помогут коренным образом изменить ситуацию.

Яков Кротов

Ментор "Иннодайвинга", предприниматель

Пионеры с горящими глазами

Наш герой знает, как изобрести велосипед, построить дом на пластиковых сваях и правильно привести себя в форму к лету. Яков Кротов о нелегких буднях молодого инноватора.

Фото: личный архив

Яша, для тебя что такое «инновация»? Мы многим задаем такой вопрос, и всегда получаем разные ответы.
— Хороший вопрос, это очень модное сейчас слово. Для меня инновация – смесь предпринимательства и высоких технологий. Без хорошей научной или технической составляющей не будет инновационного продукта, а без предпринимательства люди его просто не увидят. Ну, и хорошее образование необходимо, без него сложно о чем-то существенном говорить.

— И как же помогают университетские знания?
— Помогают найти себя. Взять, например, Мишу Авдеева, с факультета журналистики. Вот вам яркий пример того, как человек с хорошим образованием добился значительных успехов.

— Но Миша отчислился с журфака.
— Он доучивается, насколько я знаю. Человеку в голову пришла идея, он ей загорелся, начал на ней деньги делать. Это один путь. Второй – ты отучился в университете, попал на хорошую стажировку, и вот, ты – замдиректора в "Газпроме".

— Хорошо, если так получается. Вернемся к инновациям. Ты себя-то инноватором считаешь?
— Безусловно. Во-первых, потому что на инноватора учился. В дипломе даже написано «инженер-менеджер». Во-вторых, я, как ментор «Иннодайвинга» помогаю молодым ребятам обрести себя, погрузиться в свой проект.

У нас инноватор в глазах народа – это молодой пионер вроде меня, который недавно закончил вуз, а теперь рвется что-то внедрять. Разумеется, все над ним хихикают

— Пока мы не начали обсуждать твои проекты, скажи, есть ли разница между инноваторами в России и за рубежом?
— Типичная американская история: человек окончил колледж, проработал на заводе 20 лет. За это время узнал все тонкости технологического процесса, завел множество знакомств. Понял, как улучшить какой-то производственный аспект, организовал бизнес и начал зарабатывать на этом деньги. У нас же так сложилось, что инноватор в глазах народа – это такой молодой пионер вроде меня, который недавно закончил вуз, а теперь рвется что-то внедрять. Разумеется, все над ним хихикают, мол, молодой еще, что ты можешь знать. Я какое-то время работал с ЛУКОЙЛом, и очень тяжело было достучаться до нефтяников. А был бы я в этой области 20 лет, те же самые предложения совсем по-другому бы воспринимались.

— Почему все так получилось? В Советском Союзе ведь была выстроена система внедрения технологий на производстве.
Да, была система рацпредложений. Ты мог подать в специальный комитет свою идею, ее рассматривали, проводили экономический расчет и решали, взять – не взять. Но у нас ведь произошла смена экономической, технологической и политической систем, и многие задумки остались в прошлом. Сейчас эти вопросы стараются решать, но немного иначе.

y_6cad0eb1
Фото: личный архив

— Расскажи про свои проекты.
— Мой путь инноватора начался на далеком третьем курсе в две тысячи… не соврать, одиннадцатом году, когда решил, что нужно заниматься чем-нибудь своим. Но я понимал, что одного желания мало, нужен опыт. Устроился на малое инновационное предприятие, два года работал сначала как менеджер, затем организатором проекта, вникал во все тонкости. У нас там был инновационный велосипед. Фишка в том, что у него педали крутились не по кругу, а вот как будто ты топаешь.

— То есть вы изобрели велосипед?
— Да-да. Классный велик был. И реально на первых испытаниях я садился на него и катался в гараже. Все как в фильмах: гараж, стартаперы, веселье. Команда проекта уже давно ушла новые горизонты осваивать, а изобретатель до сих пор этим велосипедом занимается. В общем, я набрался опыта, закончил вуз, поработал в сфере IT и системной интеграции, и тут у меня созрел свой проект. Я придумал, как делать строительные сваи из стеклопластика. Как обычно делают фундамент? Либо сваи забивают, либо просто заливают площадку бетоном. А мои легче, дешевле и быстро вворачиваются. Тогда-то весь багаж знаний, что мне преподавали в вузе, и пригодился.

— Как ты проверял, что твои сваи вообще будут держать здание?
Это очень хороший вопрос. Я пошел договариваться в Уральский научно-исследовательский институт строительства, ибо тестировать можно было только там. У них имелось и оборудование, и специалисты, которые дали ряд советов.

— И как себя чувствует компания по продаже стеклопластиковых свай?
Ее пока нет. Проект осмыслил, нишу выбрал, первичные испытания провел, но фирму открою, может быть, через полгода, не все так просто. Нужны серьезные научные исследования, а у меня на данный момент нет производственной базы и ряда человеческих ресурсов. Зато есть второй проект – «Мой фитнес».

Бизнес на бицепсах

— А это что такое?
Мобильное приложение, для тех, кто ходит в фитнес-центр, качается, мечтает о красивом прессе или просто хочет, чтобы живота не было. Это больше предпринимательская история.

Как родилась идея?

Идея не моя, и слава богу. Не все же мне рожать.
Так и лопнуть можно.

— Ты мужчина, тебе вообще рожать нельзя.
— Правильно, в этом мне жена поможет. Это идея моего коллеги. Он сам программист, и как-то решил подкачаться. Спустя какое-то время он понял, что ему "влом" ходить постоянно с блокнотом, да еще и лень составлять себе каждый раз новую программу тренировок. Вот он и написал первую версию приложения сам. Потом мы с ним познакомились, объединили усилия. Сейчас у нас 150 тысяч скачиваний.

— У вас в группе ВК всего тысяча человек.
— Да. Но не все же сидят в соцсетях. Кроме того, часть наших пользователей — иностранцы.

— Иностранцы?
— Ага. В один прекрасный момент мы поняли, что проект не на наш российский рынок, и начали его локализовывать на немецкий, испанский, английский языки. Сейчас нас используют в Европе, Америке, Израиле. Где-то около 80% пользователей – это граждане нашей страны, остальные – за рубежом. Девушки в возрасте от 18 до 40 и мужчины от 20 до 50 лет.

infograf-1

1112321
— Как вообще устроено приложение? У меня, к сожалению, айфон, и я не смог его скачать.
Да, оно пока только на Windows, но мы активно доделываем на другие платформы. Все очень просто. Ты заходишь в приложение, "вбиваешь" свои персональные данные: пол, рост, вес. Ставишь тренировочную цель: парни ставят набор силы, либо набор массы, а девчонки либо поддержку тонуса, либо сжигание жира. Так вот исторически повелось, четыре основных тренировочных цели. Затем выбираешь, какие мышцы хочешь качать. Приложение тебе выбирает оптимальные упражнения в зависимости от твоих вводных. Тренируешься, и каждый раз задания попадаются разные.

— Как эти упражнения туда попали? Вы как-то консультировались с фитнес-тренерами?
Тут никаких секретов нет, у нас два консультанта – ребята, кандидаты в мастера спорта. Они профессионально этим занимаются и работают с нами почти на общественных началах.

— У вас нет опасений, что программы тренировок из приложения могут навредить пользователям? Какой-нибудь особо худенький парень возьмет и убьется ненароком.
Ну, особо худенькому парню лезть под стокилограммовую штангу не советует логика и здравый смысл. Со следующим обновлением предупреждение при запуске, что команда проекта предоставляет информацию по упражнениям, но не несет ответственность за последствия. То есть, мы ограждаем себя от того, что кто-то придавит себя, не дай бог, штангой.

2225432— И каких результатов добился?
— В смысле раздеться, показать? У меня смешанная система тренировок. Половину времени я отвожу единоборствам, вообще полезно стресс снять, расслабиться. Немного с весами тоже занимаюсь. Я скинул восемь килограммов, а потом стал работать на тонус. У меня нет желания, чтобы меня "разбабахало", ведь у меня маленький рост, и если я начну сильно качаться, то буду похож на тумбочку.

— Что касается бизнеса, как ты на этом зарабатываешь?
Мы попробовали много разных бизнес-моделей. Сначала были бесплатными, когда входили на рынок. Затем вводили часть функционала за деньги. Народ качал, и так мы проверили гипотезу о том, что является ключевой ценностью для пользователя.

— И что же?
Автоподбор упражнений. Большинство посетителей фитнес-залов из числа нашей аудитории – люди с начальным уровнем подготовки. Как правило, они выполняют одни и те же упражнения, поэтому быстро остывают. Тут же им ничего не надо придумывать самим, тренировки каждый день разные. А по деньгам, с июля, скрепя сердцем, мы перешли на платную подписку. Ты четыре раза тренируешься бесплатно, а потом платишь 69 руб в месяц. Боялись, что начнется большой отток пользователей, процентов 10-15 ушло, но сейчас все пошло в гору. За последние два месяца мы набрали 15 тысяч скачиваний.

— Ты сам пользуешься этим приложением?
— Как не пользоваться тем, что сам создал, и рассказывать об этом людям?

3333532— На рекламе, на франшизе не думали зарабатывать?
— Мы много разных вариантов рассматривали. Вплоть до сотрудничества с фитнес-центрами. Но нам объяснили, что большую часть денег они зарабатывают на услугах персонального тренера. А мы своим приложением, по сути, эту функцию "убиваем". Тестировать гипотезу франшизы смысла нет, мы сами себя продвигаем.

— Я более-менее понимаю, как на российском рынке продвигается продукт, а на зарубежных?
— Тут мы тоже советовались с умными людьми. В России основная масса пользователей скапливается в профильных пабликах, на каналах на Youtube, вот твоя аудитория, бери и работай. Что делать за рубежом, мы не знали, честно сидели и чесали репу. Потом удалось встретиться с Дмитрием Зарютой, основателем проекта по изучению языков Easy Ten. Он поделился опытом: его компания сначала вложилась в платную рекламу на Facebook, а затем они выходили на профильных журналистов, заказывали у них тексты для продвижения. Мы решили пойти тем же путем.

Франкенштейн: пособие для стартаперов

— Вернемся к университету. Вот ты, как ментор "Иннодайвинга", чем занимаешься?
Курирую проекты, которые приходят на дайвинг. Помогаю участникам советами, например, как посчитать воронку продаж, где найти данные, допустим, по нефтепереработке. Выполняю роль "мамы".

— В чем основная ошибка ребят, которые приходят к тебе? Что им стоило бы в себе поменять, чтобы 100% добиться успеха?
Мы тут смотрели новый фильм про Франкенштейна. Сидели, хихикали, потому что, по сути, фильм про стартаперов. Там была такая фраза: «Мы избавляем людей от боли, которую испытали сами». Хороший стартап решает конкретную жизненную проблему. Миша Авдеев померз на остановках и придумал способ, как узнать, где транспорт. Мой коллега устал сам подбирать себе программу тренировок, так возник «Мой фитнес». Я не хочу студентов обидеть, но у большинства из-за отсутствия жизненного и профессионального опыта очень узкий кругозор. И получается, что студенты пытаются бороться с банальными бытовыми трудностями: недостаток сна, еды, небольшая стипендия. Сейчас все, кому не лень, делают приложения, сфера постепенно перегревается. Даже у нас только основных конкурентов, подчеркиваю, основных, порядка двадцати.

Я бы всем посоветовал пойти и поработать года два по своему профилю. Потому что без опыта вообще "труба". Второе – прочитать книгу Ким Чана «Стратегия голубого океана». Она помогает искать выходы с текущих высококонкурентных рынков на новые.

— А какой рынок пустует наоборот? Может молодым людям стоит обратить на него внимание.
Скорей всего, следующий тренд – это виртуальная и дополнительная реальность. Разные шлемы, очки, линзы. Смотришь на закодированную точку через девайс, а там человек вылезает или какая-то картинка выскакивает. Онлайн-игры скоро начнут делать с прицелом на виртуальную реальность. Плюс робототехника, почему-то на ней люди повернуты.

Что помогает добиваться целей

1

Непотопляемый оптимизм

Но он не должен граничить с идиотизмом. Тут главное не спутать, потому что я видел ребят, которые засучив рукава бьются, бьются с идеями, которые они потянуть не могут. Если у тебя проект хороший, то надо просто руки не опускать.

2

Поиск единомышленников

Это как история с бегом по утрам. Люди обещают, что начнут, побегают пару недель и забивают. Но если заниматься компанией, то это чувство взаимной ответственности будет тебя подстегивать.

3

Харизма и ораторское искусство

На любом докладе, выступлении на парах и семинарах не надо читать с бумажки, иначе всю жизнь так и будешь. Лучше постарайся выйти и рассказать своими словами. И не надо стесняться задавать глупые вопросы.

«Система управления электросетевыми активами»

Специалисты кафедры «Автоматизированные электрические системы»: Александра Хальясмаа (ассистент, ведущий инженер кафедры), Степан Дмитриев (доцент кафедры),
Станислав Ерошенко (ассистент, ведущий инженер кафедры)

Большие приключения малого бизнеса

Научные сотрудники нашего университета многое делают для развития отечественной науки, однако в большинстве случаев их успех измеряется количеством грантов и научных публикаций. Герои нашего интервью пошли дальше и решили превратить свою идею в источник реального дохода. Они уже успели открыть собственное предприятие и поделились с нами плюсами и минусами данного решения.

mix02Корр.: Расскажите, над чем сейчас работаете?
Степан: Мы работаем над развитием интеллектуальных энергетических систем. А если углубляться в детали, то мы разрабатываем программный продукт, который будет анализировать состояние электрооборудования, и на основе этого анализа «предупреждать» человека о возможных дефектах.

Корр.: Звучит немного сложно. Почему выбрали именно эту область?
Степан: Научный интерес, в первую очередь.
Александра: У нас за плечами две диссертации, моя и Степана. Так что формально мы занимаемся проектом довольно давно. Мысль, внедрить разработки на реальное предприятие, пришла совершенно случайно, и сначала мы отнеслись к ней со скептицизмом.

Корр.: Не верили в свою коммерческую хватку?
Станислав: Не думаю, что на тот момент она вообще была. Люди науки совершенно не приспособлены вести бизнес. Нет ни знаний, ни мотивации, ни веры, что это, в принципе, возможно.

Корр.: Но в один прекрасный день все изменилось. Что помогло побороть сомнения?
Александра: Случай. Это может показаться странным, но работая в УрФУ на протяжении многих лет, я понятия не имела о существовании Инновационной инфраструктуры внутри университета. Большинство научных сотрудников, к слову, до сих пор либо не знают о ее существовании, либо не верят в ее эффективность. Между тем, участие в IT-акселераторе открыло перед нами множество заманчивых перспектив. Там мы впервые услышали о том, что наши научные наработки могут приносить реальные деньги. Нам рассказали, как зарегистрировать собственное предприятие, где искать инвесторов, как с ними общаться.

Ты должен свободно владеть современной бизнес-терминологией, разбираться в международном праве, уметь грамотно

Корр.: Получается, можно пройти акселератор и сразу открыть свой бизнес?
Степан: Зарегистрировать свое ООО не означает стать бизнесменом. Немного «поварившись» в этой области, мы поняли, что нам еще есть чему поучиться. Поэтому после местного опыта отправили заявку на участие в Generation S-акселераторе всероссийского уровня. Он проходил в течение девяти месяцев и включал в себя обучение, экскурсии по отраслевым предприятиям, общение с экспертами, а также презентацию проекта. Последний пункт был особенно важен, так как мы, как научники, привыкли строить презентацию, основываясь на фактах. Никтоведь не пробовал продать научной комиссии идею своей диссертации? С инвесторами общение строится иначе: ты всегда забегаешь немного вперед, заманиваешь их перспективами, красочно описываешь светлое будущее своего проекта. Меняется не только манера повествования, но и язык.

Александра Хальясмаа, ассистент, ведущий инженер кафедры «Автоматизированные электрические системы»

Корр.: После участия в акселераторе удалось ли найти, к примеру, энергокомпании, которые готовы с вами сотрудничать?
Станислав: К нам проявляют интерес «Россети». Общение, правда, строится не на уровне нашей компании, а на уровне университета. Такие гиганты редко выстраивают сотрудничество с малым бизнесом. К тому же, им интересна скорее методология, а не конечный продукт.

Корр.: Тогда откуда у вас финансирование?
Александра: Есть несколько непостоянных источников. К примеру, в финале акселератора УрФУ мы получили около 200 тыс. рублей. Конечно, это не та сумма, на которую можно запустить масштабный проект, но для многих стартаперов – реальный шанс. Другой путь – гранты. Наше первое и, на данный момент, единственное финансирование. Мы получили «Умника» и «Старт» – два бортниковских гранта. В России проводится множество конкурсов, и шанс выиграть финансирование есть у каждого. Однако и здесь есть свои особенности. К примеру, «Старт» – это многолетняя программа, и в начале второго и третьего года ты должен ее активировать, то есть заново подавать заявку. Сейчас к концу подходит первый год нашего участия в программе, чтобы заявиться на следующий, нам нужно найти софинансирование на ту же сумму, что и грант.

432421wqe

Корр.: Разве в таких случаях не принято обращаться к инвесторам?
Станислав: О, здесь проблема поинтереснее. Найти инвестора с хорошим проектом не проблема, нам самим уже несколько раз предлагали долгосрочное финансирование. Вот только главным условием такой работы является уход из университета. Вам так напрямую и говорят: «хочешь работать – увольняйся». Инвесторы воспринимают университет как обузу: «Мало того, что вы проводите там большую часть рабочего времени, так еще и долю от прибыли отдавать должны».
 

Корр.: А какое дело университету до вашей прибыли?
Станислав: По законодательству РФ научный сотрудник, регистрирующий свое предприятие, небольшой процент дохода обязан отдавать университету. Получается, кроме вас решения по важным вопросам должны принимать еще две заинтересованные стороны. Конечно, инвестора пугает перспектива работы со столь громоздкой структурой, как университет, ведь любой простой в бизнесе сулит убытки.

Сегодня многие ученые занимаются исключительно наукой и редко продвигают собственные инновационные разработки «в массы». Вывод продукта на рынок требует обширных знаний экономики, менеджмента, маркетинга и других сфер, которыми исследователи, научные сотрудники зачастую не обладают. К числу таких исследователей до недавнего времени принадлежали и мы.

Корр.: Судя по тому, что вы все еще сотрудники университета, работа в УрФУ для вас приоритетнее работы над собственным проектом?
Александра: Я не собираюсь отказываться от одного в пользу другого. Всегда можно найти выход, просто нам придется поискать подольше. Я работаю в университете много лет, и за это время успела привыкнуть к своему коллективу. И дело не в том, что нас связывают дружеские отношения, просто они все невероятные профессионалы. Каждая задача, которую мы решаем, уникальна и требует серьезной мозговой деятельности. Нет такого, что в семь утра ты к станку встал, в пять вечера ты из-за станка вышел. Так что я за то, чтобы бороться с ситуацией. Думаю, что хороший вуз должен быть озабочен этим не меньше нас, ведь все больше перспективных студентов «утекают» от нас, потому что боятся столкнуться с неповоротливостью системы.

Корр.: В презентации вашего проекта упоминается, что для внедрения вам необходимо чуть больше 4 млн рублей. Для чего нужны эти деньги, если большая часть работы вами уже проделана?
Степан: Мы сделали только модели. А нужна разработка программного обеспечения, тестирование. К примеру, мы разговаривали с некоторыми промышленными предприятиями. Им, в отличие от сетевых компаний, как раз-таки интересен конечный продукт. И они даже готовы его купить, если их все устроит. Но чтобы показать что-нибудь интересное, нужно сначала создать что-нибудь интересное, а у нас денег нет.

Корр.: А на какие цели тратятся те гранты, которые вы уже получили?
Александра: Ну, давайте прикинем. Получили мы, скажем, миллион, 30% съедают налоги. В команде три человека, плюс бухгалтер. Справедливо предположить, что наш труд должен оплачиваться. Делим сумму на четыре человека и на 12 месяцев. Можно посчитать еще затраты, связанные с открытием компании, оплатой налогов, приобретением оборудования и материалов. Получается, мы его "проедаем", ведь в рамках УрФУ, кроме инновационной инфраструктуры, коммерциализацию проекта никто не поддерживает.

FRII
Фото: walletone.com

Корр.: Вы рассматривали возможность работы с венчурными фондами?
Станислав: Мы слышали про ФРИИ. Неплохой вариант для ребят, которые развиваются в сфере IT. Мы же получились на междисциплинарном стыке, так что не совсем им подходим. Мы захватываем область IT, но скорее относимся к энергетике.

Корр.: Какие шаги вы бы предприняли в университете, чтобы изменить ситуацию к лучшему?
Александра: Мы бы предложили создать мультидисциплинарный акселератор (на данный момент у нас есть Технологический и IT). Участники приходят с совершенно разными проектами, и им важно получить оценку специалистов из своей области. Все более или менее раскрученные акселераторы поддерживают эту практику. Еще хотелось бы, чтобы университет постарался популяризировать инновационную инфраструктуру. Многие не знают о фонде Бортника, который учредил "Умник", "Старт" и другие конкурсы. А также информацию о других грантах и возможностях коммерциализации своих проектов.

Мы считаем, что заниматься собственным делом, работая в университете, можно и даже нужно.

Дмитрий Лавринов

Основатель компании «Геомера»,
преподаватель ИРИТ-РтФ

Измерение общества

Бизнесмен и преподаватель Дмитрий Лавринов о том, как построить высокотехнологичный бизнес, в чем беда своременных студентов и сколько лет ждать появления российского Apple.

В поисках автомата Калашникова

Чем занимается ваша компания?
Помогает российской нефтянке. Как добывается нефть? Бурятся скважины, трубы погружается под землю на километры. Между собой они соединяются при помощи муфт. Если резьба муфты сделана некачественно, то может произойти обрыв, и трубу придется после этого ловить на в километрах под землей, скважина в это время простаивает. Моя компания решает задачу высокоточного и автоматического измерения резьбы. Потому что одной линейки и штангенциркуля тут недостаточно.

ikonka_innovatsii-1

— И как же в 21 веке измеряют детали?
— Для этого используется современная координатно-измерительная техника. Заказчик хочет купить готовое однокнопочное решение, которым сможет воспользоваться почти любой работяга. Это решение — наш уникальный лазерный сканер, способный погружаться в отверстия малого диаметра, и самое главное — программное обеспечение, автоматизирующее процесс.

— А ваше устройство можно использовать непосредственно на скважинах?
— С точки зрения софта мы уже можем решать такие задачи. Но все упирается в жесткие условия эксплуатации. По большей части нефть добывают там, где грязь и холод. Техника не выдерживает. Если найдем что-то такое "неубиваемое", как автомат Калашникова, то сможем заниматься контролем качества на месторождениях.

24543ewrqw— Вы полностью сами изобрели установку?
— Нет. Лазер российский, машина итальянская. Мы партнеры с крупнейшим в мире поставщиком метрологической техники Hexagon Metrology. Используем их оборудование как основу, оснащаем нашим программным обеспечением, что-то модернизируем, доделываем под цели наших заказчиков.

— Кто ваши партнеры?
— Плотно работаем с Трубной Металлургической Компанией, с орскими и челябинскими заводами. Заказы по всей стране, но основная часть предприятий, которые создают трубы и детали к ним, находятся в Свердловской области. Так что наш клиент чаще всего рядом.

— Насколько уникальна технология, которую вы используете?

— В самой технологии никакого откровения нет. Но во всем мире проблема автоматического измерения резьбы не решена. Мы объездили огромное количество выставок. Объективно, решений лучше нашего пока не существует.

Ходить по граблям — полезно

Работа вдали от цивилизации. Кроме нефтяников, на километры вокруг одни медведи

— Откуда возникло желание заниматься этим бизнесом?
— В 2008 году мне, студенту радиофака, дали попрактиковаться на лазерном триангуляционном датчике. Потом я совместно со своими преподавателями выполнял задания по лазерным измерениям, набрался опыта. Какое-то время даже поработал в нефтянке программистом, запускал буровые.

— На Ямал ездили?
— Нет, крайнее заполярье не "пылесосил". Все больше по Сибири и Югре. Работа вдали от цивилизации: кроме нефтяников, на километры вокруг — одни медведи.
После запуска нескольких измерительных машин пришло понимание, что так измерять детали, как мы делали раньше, нельзя. Это кустарщина. Поэтому собрал команду, открыл свою компанию и запустил разработки. Уральский федеральный оказывает мне менеджерскую помощь, помогает с оборудованием и привлечением инвестиций.

innostr
— В каком плане?
— Связи с потенциальными заказчиками. Мне на уровень руководства заводов выйти достаточно тяжело. Университет же может организовать диалог. Многое оборудование, необходимое для разработки, настолько дорогостоящее, что его нам приобрести пока не под силу. УрФУ помог найти инвестора, известного разработчика софта, компанию Naumen.

— А как это выстроено? Вы через своих знакомых преподавателей работаете?
— В основном через Инновационную инфраструктуру и родной радиофак. Они связаны с большим количеством электронных предприятий в регионе, компаниями и инвесторами. Плюс Сергей Всеволодович Кортов, первый проректор, готов продвигать проекты университета.

23341das
Фото: личный архив

— Как у вас в компании организована работа?
— Есть трое программистов, студент, которого мы "натаскиваем", два "продажника" и руководитель — я. Еще у нас свой человек в Москве, Павел. Он работал на руководящих постах в Росатоме и Сколково. Паша — личность с уникальными знаниями и опытом, помогает нам с продвижением и поиском инвесторов.

—Я так понимаю, у вас более или менее прибыльный бизнес. Почему весь ваш коллектив работает в одной небольшой комнате? Нет желания арендовать офис?
— А зачем? Я должен видеть, что делают разработчики. "Продажникам", спору нет, нужна отдельная комната, они много звонят. Знаю некоторых директоров стартапов, которые балуют себя отдельным кабинетом. Программистов посадят в одну комнату, тестировщиков — в другую. Ну и что? Одни в игры играют, вторые хихикают и бьют баклуши. Первое правило гибкой работы для небольших команд — сидеть рядом.

— Вы занимались самообразованием в сфере управления, теории организации?
— Нет, к сожалению. Может, я зря не трачу на это время. Читал какие-то книги, но все больше с опытом. По граблям ходишь, набираешь шишки.

— Как возникло желание запустить бизнес?
— Такого желания не было. Я знал, что технология работает неправильно, можно ее улучшить. Посмотрел рынок, купил оборудование, собрал ребят.
Все, запускаемся.

Стив джобс с Урала

435435435trerg— Какая конечная цель у вашей деятельности?
— Продать бизнес.

— Вы выйдете на какой-то уровень и просто продадите дело?

— Да, дальше будем другой продукт запускать.

— Какой?
— Может, дальше в метрологию пойду, может, в мобильные приложения. Может, создадим новую социальную сеть. Громко звучит, но, возможно, увидите еще. Речь о том, что семейный бизнес в метрологии никто городить не хочет. Мы делаем очень узкую, в чем-то даже уникальную вещь. По уму, ее надо тиражировать по всему миру, но у нас такой возможности нет, поэтому года через 2-3 мы продадим свои разработки большому международному игроку.

Причем финансируют порой такую дрянь, что никогда бы не подумал

— Почему вы хотите заняться именно приложением?
— Есть несколько идей, которые могут выстрелить. Есть понимание, как надо развиваться. Плюс это дело требует куда меньших вложений. Купи компьютер, телефон — и программируй. А в «Геомере» одна координатная машина 18 миллионов стоит. Приходится искать спонсоров, искать технику, очень много сил и времени уходит на переговоры с заказчиками.

— Перед встречей с Вами, мы общались с Яшей Кротовым. Он как раз занимается разработкой мобильных приложений и уверен, что этот рынок уже "перегрет". Что вы по этому поводу думаете?
— Готов поспорить. Есть портал Techcrunch, в Калифорнии выпускается. Они каждые 20-30 минут пишут новый пост про стратапы по всему миру. Так что рынок бездонный, по-моему! Эти стратапы идут один за другим, как из пулемета. Причем финансируют порой такую дрянь, что никогда бы не подумал. Еще фишка рынка мобильных приложений в том, что ты не зависишь от заказчика. В "Геомере" ты должен обзвонить несколько десятков заводов — потенциальных клиентов. Со всеми надо "перетереть", желательно водки попить. Понять, что им надо, какие у них проблемы, и от этого уже плясать. В мобильных приложениях тебе гораздо проще вложить несколько тысяч баксов, никуда не ездить, ни с кем не разговаривать, сделать и запустить.

321wqdqw12
— Но все равно приходится ориентироваться на аудиторию, от маркетинга не уйти.
— Это все потом. Ты запускаешь свой прототип, и когда тысяча юзеров накапливается, можешь вбухивать бабки в маркетинг. Сначала делаешь, потом смотришь, а не наоборот.

— Вам не кажется, что при таком подходе достаточно высокий риск прогореть?
— Но ведь и вложения совсем другие! Не миллионы долларов. Создание мобильного продукта на начальном этапе — это месяц работы двух-трех человек, а иногда и одного. На Западе, — а запускать надо именно там, —люди готовы платить за эту работу деньги.

— То есть если вы создадите свой мобильный продукт, то начнете с западного рынка, не с нашего?
— Запуститься можно здесь, но официальный релиз какой-то, естественно, нужно в США делать.

— Зачем? Чтобы попасть в дайджесты вроде Techcrunch?
— Да покупаются все эти дайджесты и статьи! И Techcrunch тоже. Хочешь, чтобы про тебя написали, занеси порядка десяти тысяч долларов. Дело в другом. Ты должен быть на американском рынке, если хочешь, чтобы твое приложение было действительно всемирным. В противном случае тебя всерьез воспринимать не будут. Сколько раз я был в Кремниевой долине, никогда не видел, чтобы по-другому функционировало.

— Вы планируете переехать туда, я правильно понимаю?
— Если вдруг понадобится, возможно, на короткое время, чтобы запуститься. У меня нет цели уехать в Штаты просто чтобы уехать. Есть задача дать старт своему проекту, а какими инструментами мне придется пользоваться, куда переместиться — надо смотреть. Я не то что Россию не хочу покидать, меня и в Екатеринбурге все устраивает.

— А в плане работы? В Москве, может, удобнее с людьми встречаться?
— У нас самолеты как автобусы ходят. Два часа туда, два — обратно. Надо ведь от потребности идти. А просто так переезжать, зачем? Мне что у белого моря хорошо, что у черного.

Борьба с тремя толстяками

— Вы преподаете на радиофаке?
— Достаточно условно, на 0.125 ставки.

— Зачем?
— Отдаю некий долг университету, меня же он чему-то научил. Теперь я на практике могу научить студентов. Также веду научную работу, пишу статьи, общаюсь со специалистами. Университет помогает мне с детским садом, поездками на конференции.

— Чему вы обучаете студентов?
— Две недели в году преподаю программирование. Дипломников трех-четырех можно взять. Полностью открыт студенческий трудовой рынок, ребята все на виду.

— Сотрудников потенциальных присматриваете?
— Конечно, где же их еще брать. У нас есть три толстяка: Яндекс, Naumen и СКБ-Контур. Они "выметают" все мозги на третьем или четвертом курсе. Единственный шанс для таких небольших компаний, как наша — это застолбить студента еще на втором.

— Что вы можете сказать о современном студенте? Какой он?
— Ситуация странная, если честно. Когда я учился, у меня было огромное желание заработать денег, чтобы слезть с родительской шеи и самому себя обеспечивать.

На третьем курсе я этого добился: нашел работу по своему профилю, учился на отлично, получал стипендии. Но больше десяти тысяч, как бы я не старался, зарабатывать не удавалось. Сейчас студент за активную научную работу может получать около 14 тысяч. Я считаю, это нормальные деньги, нужно лишь желание работать. Через мои руки прошло двенадцать человек. Все неглупые, все небогатые: на мерседесах не ездят. Через пару месяцев они почти все ко мне подходят и сообщают, что хотят уйти.

— Какую причину называют?
— Скучно, говорят. Причем мы не заставляем работать с утра до ночи. Когда есть время, тогда и приходи. Все наработки можно использовать для курсовых и контрольных. Плюс ты попадаешь в такую среду, где тебе могут помочь с решением кучи вопросов, вплоть до жилищных. Я даже описать это не могу! Я бы за эти бабки бился, а тут человеку платишь, а он говорит "не хочу". Ты его спрашиваешь "у тебя денег много?" Он отвечает: "Нет, не много,времени нет". Выясняешь, чем занят. "Учусь", говорит. "А помимо учебы?" В ответ: "ничем". Спортом не увлекается, с девочками не гуляет, водку не пьет, денег ему не надо. Странный студент пошел.

Где российский Apple?

234wefwq
— Но условия для развития технологического бизнеса у нас в стране нормальные?
— Да нормальные, в принципе. У нас специалисты есть, есть интернет, доступ к информации практически неограничен. Благодаря университету дан бесплатный доступ к дорогостоящему оборудованию. Все есть: бери и делай. Но массового рождения стартапов у нас нет и не будет.

— Почему?
— Потому что весь крупный бизнес ушел к политикам и друзьям политиков. А создавать новый очень тяжело, да и бессмысленно. Бизнес ведь, он о стране особо не думает. Просто идет туда, где ему лучше. Если у ста человек в России на улице спросить, покупаете ли вы приложения и программы, сколько ответят утвердительно?

— Думаю, не очень много.
— А там вот многие покупают. Я не говорю"проклятая рашка", "уехать из страны", и все такое. У нас, допустим, станки начали отечественные делать. Да, они проигрывают в качестве, потому что 25 лет никто станкостроением не занимался. Но люди стараются, качество растет. Но, что касается софта, мобильных приложений — однозначно лучше заниматься этим за рубежом. Бизнес идет туда, где ему проще.

— То есть, все-таки необходимо улучшить условия, чтобы бизнес не уходил?
— Мне кажется, тут не улучшать надо, а в голове что-то поменять. По-другому оно не будет в ближайшее время. Сейчас мы живем именно в такой матрице. Наше руководство иначе работать не будет, взгляды свои не поменяет. Учись сам. Съезди в Штаты, Европу, посмотри, как там люди работают и живут. Трудись, если за державу обидно, может, что-то в стране изменишь. Меня тоже это порой волнует. Дед воевал, могилы всех родственников тут — нет, никуда я отсюда не уеду.

Образцовая фабрика

Место, где учат правильно работать

«Правильная» фабрика

В университете открыта первая в России Образцовая фабрика бережливого производства. Это единственный на территории от Восточной Европы до Тихого океана учебный центр подобного типа, предназначенный для повышения квалификации руководителей и специалистов промышленных компаний, а также для практических занятий со студентами. О проекте рассказывает ее директор Татьяна Волченкова.

IMG_0522История фабрики началась с заявления Дмитрия Медведева в 2013 году о необходимости удвоения производительности труда. Думаю, ни для кого не новость, что наши показатели по этому вопросу сильно отстают от зарубежных. Руководство университета услышало посыл. В частности, данным вопросом занимался тогда еще проректор по инновационной деятельности Сергей Кортов.

Главный вопрос заключался в форме обучения. Было не совсем понятно, как можно было чему-то научить крупное промышленное предприятие. Долго обсуждали с нашими партнерами и пришли к идее Образцовой фабрики.

В результате на сегодняшний день мы закончили все строительные работы, готовимся к старту. Уже в марте начнем учебный процесс. Наша фабрика стала невероятно ценным с точки зрения уникальности предприятием. Такого нет не только в России, но и на территории всего постсоветского пространства.

У нас даже производимый продукт максимально приближен к реальности — это пневмоцилиндры нескольких видов. Они работают и проходят проверку качества. Что-то настоящее выпускать мы не можем. Все-таки «фабрика» — это больше история про образование.

Мы исповедуем действительно уникальную форму образования — обучение через практику. При включении студента в процесс у него появляется реальный шанс поменять систему. Для понимания: в каждом процессе существуют «4М»: men(люди), машины, методы (технологии) и материалы. Если ты не управляешь всеми четырьмя «М», ты никогда не сможешь управлять всем процессом. Фабрика уникальна тем, что учит управлять изменениями в рамках этих «4М». Все обычные процессуальные фабрики дают только, предположим, технологию: вот технология — учитесь. А остальные «М»? Бывают же разные ситуации.

4m-1

Мы обязательно будем принимать студентов. Но у нас есть определенная квота времени, ведь это очень дорогое обучение. Сюда придут обучаться только самые лучшие и замотивированные. Мы работаем в первую очередь на результат. Первые тренинги начинаются в конце марта для ММИ. Отбором займется сам институт, у нас уже есть договоренность. Кстати, этот тренинг пробный, поэтому его будут оплачивать партнеры (ОМЗ, McKinsey и университет), для студентов это бесплатно. Но по содержанию он точно такой же, какой получали бы руководители подразделений, специалисты заводов и фабрик.

Фото: пресс-служба УрФУ
Фото: пресс-служба УрФУ
Фото: пресс-служба УрФУ

Если говорить о глобальной цели, то это сближение академической науки с реальным производством. Мы учим операционной деятельности в рамках классического университета. Безусловно, эти темы всегда были в образовательных программах, но чаще всего это заканчивалось доской — «встали и рассказали». Здесь мы проводим обучение на реальных примерах. Но самая большая цель — научить не только студентов, но и производственников, и сотрудников сервисных компаний операционным улучшениям. Внедрение культуры операционных преобразований — это, можно сказать, глобальная цель фабрики. А дальше все зависит от категории слушателей.

Сложно строить планы в условиях кризиса, но мы видим отклик и считаем, что это эффективная форма обучения. Вы за короткое время приобретаете необходимый объем знаний, и сразу готовы начинать преобразования в своей компании. Возможность однозначно будет пользоваться спросом. Как в академической среде, так и в бизнесе.

Узнать еще больше о фабрике
Открыть навигацию